— Павлик, ну до чего же ты замечательно катаешься на самокате!

— Правда? — обрадовался Павлик.

— Провалиться мне на этом месте! Я бы так, как ты, ни за что не смогла бы прокатиться!

— Ну, может быть, и смогла бы, — сказал Павлик.

— Что ты, Павлик, ты даже не представляешь, какая я неспособная, — тяжело вздыхая, сказала Люська.

— Да ты сначала попробуй! — сказал Павлик.

И Люська стала кататься на красном самокате.

Она целых шесть раз обогнула двор и села на лавочку отдыхать.

Вся раскрасневшаяся, она обмахивала себя рукой и как будто хотела мне сказать:

«Вот посмотри, полюбуйся, какая я умная и хитрая! Захочу — ещё сто раз прокачусь!.. А ты так и будешь всю жизнь сидеть взаперти! Потому что ты — самая настоящая балда. И так балдой на всю жизнь и останешься!»

Я так разозлилась, что стала нарочно с грохотом закрывать своё окно. И вдруг совершенно случайно я увидела, что под лавочкой, на которой сидела Люська, спит, свернувшись калачиком, какая-то собака.

Я всмотрелась внимательнее. Нет, я не ошиблась, это был Уран! Самый настоящий Уран! Никакой не щенок. Взрослая хорошая собака.

— Люська! — закричала я и показала пальцем под лавку.

Люська посмотрела под лавку и сразу всё поняла. Она нагнулась и стала гладить Урана. Уран потянулся, зевнул и вылез из-под лавки.

Тогда Люська спокойненько вынула из косы длинную розовую ленточку и обвязала её вокруг Урановой шеи. Потом она взялась за кончик ленты и помахала мне рукой: мол, выходи.

Я НАХОЖУ ВЫХОД

Я заметалась по комнате. Что же делать? Может, выпрыгнуть из окна? Нет, всё-таки второй этаж. А может, вылезти из окна по верёвке? А потом обратно? Мама ничего не узнает. Она придёт, а я уже дома.

Я бросилась в кладовую и вытащила оттуда толстенную белую верёвку. За одну минуту я привязала её к батарее и залезла на подоконник. Подумаешь, второй этаж! Да я лучше всех в классе лазаю по канату!